Max
«Городов открытых форточек» не должно быть
Стремительный рост Сургута обеспечила нефтяная отрасль. Она тянула за собой строительство, энергетику, транспорт. Но возникал вопрос: что будет, когда эпоха бурного освоения закончится?Доктор экономических наук, представитель Института социально-экономических проблем Академии наук СССР Борис Гринчель предупреждал об опасной зависимости от добычи:
– Мне кажется, что в таких крупных городах, каким является Сургут и которые вы называете базовыми, затянулась ориентация на нефтедобычу. По-моему, нужно развивать разветвленную структуру народного хозяйства. Та моноструктура, которая складывается здесь в течение двадцати лет, является не то чтобы тормозом, а однобоким флюсом в развитии города.
Он критиковал и подход, при котором город существует «ради нефтянки»:
– Беседы в объединении Сургутнефтегаз показали, что там мыслят задним взглядом, считая, что все в городе и районе построено для них. Есть, мол, мы, а все остальное вторично. Это устаревшая точка зрения, так нельзя мыслить.
Кандидат архитектуры В. Захаров отмечал важность долгосрочного развития: запуска процесса регионализации, чтобы поселения Севера не остались городами «открытых форточек», покинутыми после выработки ресурсов.
В 80-90-х эти опасения звучали вполне серьезно. Но хотя многие тогда все еще воспринимали Север как временное место жизни, ситуация менялась.
– Мы часто употребляем слово «временщики». Однако население здесь стабилизируется, люди нацелены строить свою жизнь тут надолго, делают ставку на следующие поколения, – говорил Захаров.
Спор о нефтехимии
Поиск альтернативы нефтяной зависимости тогда связывали со строительством нефтехимического комплекса как следующего этапа. Директор ЗапСибЗНИИЭП С. Билецкий предупреждал об экологических рисках такого пути:– Есть ли смысл под маркой разрушения монополизма усиленно насаждать сюда новые производства? Ведь они могут сделать жизнь этого региона фантастически трудной. Здесь плохо восстанавливается природа, здесь строительство обходится в два раза дороже, чем в средней полосе… В итоге регион, Сургут могут стать зоной экологического бедствия. Сургуту нужна хорошая база здравоохранения, культуры, образования. Но при чем здесь НХТ?
Гринчель считал, что отказ от нефтехима проблемы не решит.
– Отсутствие НХК не улучшит вашего экологического положения, если вы будете продолжать нынешнюю политику, технологию нефтедобычи и природопользования. Надо менять ситуацию. А вы хотите сохранить существующее плохое природопользование и предотвратить дальнейшее ухудшение тем, что не будете развиваться…Регионы богатеют тогда, когда или создают новый продукт, или глубоко перерабатывают имеющийся. Вы вывозите сырую нефть. Это аномалия. В любом случае надо развиваться в направлении углубления переработки, вторичных производств.
При этом речь шла не только о нефтехимии. Борис Гринчель отмечал, что населению для нормального развития нужны многообразные точки приложения сил («ведь нельзя же всех детей делать нефтяниками»), и предлагал развивать сеть небольших производств, считая, что важно разнообразие экономики.
– Может быть, вам нужно здесь создавать электронику? Как ни странно, но здесь пространство с чистым воздухом, где электронное производство могло бы быть суперкачественным, ибо оно любит чистоту… Может быть, тут нужна кондитерская фабрика, но не одна, а десять, двадцать швейных производств, тридцать еще каких-то,–предполагал он.
Качество жизни и наука
Кроме структуры экономики участники обсуждали и саму городскую среду.– Я смотрю из окна гостиницы во двор – он выглядит ужасно. На что похожи микрорайоны в городе? Разве можно жить в таких условиях? Неужели нельзя аккумулировать средства, чтобы превратить город в сад? Вы же в широком смысле богатые люди! – обращал внимание Гринчель.
Он говорил и о том, что северные территории должны иметь собственные стандарты жизни:
– Ненормально, что вы создаете продукции в три раза больше, чем по стране, а получаете социальную сферу выше только в 1,15 раза. Это диспропорция потребления личного и общественного. В общественном потреблении вы ориентируетесь на общесоюзные нормативы, а надо – на собственные.
Захаров подчеркивал необходимость создания университета, готовящего местные кадры. Билецкий говорил о том, что не решены социальные вопросы, «и еще 20 лет они не будут решены». Гринчель высказывался о состоянии науки:
– Почему вы не можете построить свой академгородок, создать свою науку?.. В структуре народного хозяйства Сургутского района наука составляет 0,00… процента. Это перекос. Деньги здесь тратятся большие, а осмыслить, как их лучше расходовать, достаточных умов тут нет.
Финал публикации – слова Бориса Гринчеля – сегодня звучит почти как обращение через время:
– Ненормально, что в Москве решают все вопросы, вплоть до того, какого цвета и архитектуры создать здесь здания, что строить и в каком количестве. Вам надо самоопределяться. И этот путь лежит через самоуправление и самофинансирование. Я стою за то, чтобы наука шире входила в нашу жизнь. Пользуясь недавно принятым законом о местном самоуправлении, надо на месте решать, что развивать в этом крае, исходя из своих интересов и страны. Но в любом случае надо брать ориентиры XXI века.
И надо признать: Сургут за эти годы изменился, стал удобнее для жизни. Появился университет, а с ним и наука. Продолжается строительство НТЦ «Юнити-парк». С развитием малого и среднего бизнеса стало больше производств и рабочих мест. Сургутяне сами решают многие вопросы развития и благоустройства города.
Но главное – Сургут не превратился в город «открытых форточек», чего опасались участники того разговора весной 1990 года.
