Max
Сохранить исторический факт
– Ваша семья тоже была репрессирована?– Сначала я не знала, что мои родители подверглись репрессии. Были какие-то догадки, разговоры шепотом, обрывки фраз... Отец у меня умер рано, в 1961-м году, мама – в 1994-м. А закон о реабилитации жертв политических репрессий вышел в 1991-м. В 80-х годах на барахолке возле магазина «Прометей» я увидела женщину, которая продавала семена цветов. Я спросила, откуда семена. Она ответила, что с Урала, Талица. И назвала как раз то место, откуда моя мама была выслана с семьей. И когда я сказала ее фамилию – Шевелева, мы выяснили, что эта женщина живет сейчас в их родительском доме.
Тогда я пришла к маме и попросила ее рассказать все. Я стала задумываться: вот есть старожилы, но ведь еще есть люди, которые приехали сюда очень давно, их высадили на берегу реки, они начинали жить в землянках. И мы с Любовью Николаевной Кошелевой и еще несколькими активистами стали собирать сведения об этих людях.
– Про свою семью вы узнали информацию?
– Я сделала запрос в сургутский архив, но там ничего не нашла по маме. Запросила информацию в архиве Астрахани, откуда был выслан отец. Мне пришел ответ, что мы, как дети, находящиеся на спецпоселении и реабилитированные, имеем вместе с родителями льготы.
А в 2003 году создали общественную организацию лиц, пострадавших от политических репрессий, «Наша память», председателем которой избрали Павла Акимова. У истоков этой организации стояли очевидцы тех событий. Например, Валентина Хижникова, ее семью выслали сюда в 1931 году – тоже из Астрахани, также Валентина Мельникова, Галина Максимова.
– С какой целью создавалась эта организация?
– Во-первых, нужно было объединить всех, помочь людям доказать, что они были сосланы и реабилитированы, оформить положенные льготы. Кому-то пришлось даже через суд доказывать, приводить свидетелей, подключали архивы. Еще нужно было провести регистрацию, выдать всем удостоверения.
Когда я вышла на пенсию, то стала активно подключаться к работе. В 2007 году мы обновили состав общественной организации и поставили основной целью увековечивание памяти. Мы считали важным сохранить этот исторический факт, собрать истории сосланных в наши края семей, пока живы те, кто может нам все рассказать.
Запретная тема
– После регистрации общественной организации какие возможности у вас появились?– В первую очередь мы смогли участвовать в конкурсах для некоммерческих организаций, претендовать на гранты и субсидии. Мы написали более десятка проектов и в итоге выиграли 250 тысяч рублей. На эти деньги восстановили мемориальную доску на Черномысовском кладбище, где было очень много захоронений «без вины виноватых». На Черном Мысу был совсем небольшой поселок спецпереселенцев. Всего три улицы: Набережная (сейчас это улица Нагорная), Народная (позже она называлась Центральной, а сейчас – Мелик-Карамова) и Болотная, на которой было всего пять домов (Ямская, а ныне – Федорова).
Мы стали собирать воспоминания тех, кто жил рядом с нами. Я родилась и выросла здесь, почти все семьи друг друга знали. И я стала ходить по домам и записывать истории. И знаете, даже тогда люди относились к этому с опаской, боялись говорить.
Помню, как пришла к одной соседке, а она достала старые фотографии, тщательно завернутые в тряпку. Все пряталось, потому что фотографии родных и близких, иконы они тайно вывозили, когда их ссылали. И поэтому дети, уже рожденные здесь, об этом даже и не знали. Это была запретная тема.
– Постепенно люди начали понимать, что опасности нет, можно рассказать все?
– Да, со временем бывшие спецпереселенцы заговорили. Нас тогда в обществе было по списку около тысячи человек. И вот постепенно мы насобирали историй на маленькую книжку под названием «Спецпереселенцы поневоле». Туда мы включили список расстрелянных в 1937-38 годах именно из категории репрессированных. Когда мы издали книгу, о нас заговорили и стали с нами считаться.
Мы пошли дальше, совместно с сотрудниками Сургутского краеведческого музея мы готовили новые проекты и записывали новые истории спецпереселенцев. Постепенно набрали материал на большую книгу: «Черный Мыс. Место памяти», ее издали в 2021 году. Работу провели огромную: собирали воспоминания, сидели в архивах, ездили в Тюмень и Ханты-Мансийск. После этого мы составили карту спецпоселка Черный Мыс, где обозначили все дома репрессированных семей.
Мы ходили с ней на все презентации своих проектов, рассказывали про то, как жили спецпереселенцы. Впоследствии мы создали сайт «Ссыльный край Сургут», в этом электронном архиве мы собрали воедино всю имеющуюся у нас уникальную информацию и фотографии.
Но основная цель у нас была – памятник.
Место памяти
– Памятник жертвам политических репрессий?– Да, Павел Акимов 20 лет занимался этим монументом, обивал всевозможные пороги. В итоге нам выделили место на территории бывшего рыбзавода, на берегу реки, к которому причаливали лодки со спецпереселенцами. Мы долго собирали деньги на его изготовление, а потом выиграли президентский грант на миллион рублей, и муниципалитет взял на себя оставшиеся расходы. 18 октября 2018 года на набережной Оби был открыт памятник жертвам политических репрессий. У нас появилось место памяти.
– А самим членам репрессированных семей нужна эта память?
– Увы, есть такие, которым она не нужна или они не хотят помнить эти печальные страницы истории своей семьи. А другие, наоборот, проявляют интерес к своей родословной, стремятся узнать больше информации. Мы им помогаем отыскивать родственников – и эти потомки очень благодарны. Когда семьи реабилитировали, многие уехали на свою историческую Родину, но продолжают быть на связи. А большая часть осталась, они родились и выросли в этих краях, другой Родины им не надо.
Митинг памяти жертв политических репрессий состоится у памятника на территории бывшего рыбокомбината 30 октября в 12.30
